Воровать нельзя платить. Дмитрий < Закон и право < Библиотека Импресарио < Импресарио

Воровать нельзя платить. Дмитрий Губин о бесполезности авторского права

18 Ноября 2011 г., изменено: 23 Ноября 2011 г., просмотров: 1275.
Закон об авторском праве был сочинен в индустриальную эпоху. Сегодня на роль посредника между талантами и поклонниками он не годится
Дмитрий Губин
Наверное, дорогие товарищи, меня можно назвать вором.
Это не чистосердечное признание, но возможная оценка моего поведения Российским союзом правообладателей (который «михалковский»), Всероссийским обществом интеллектуальной собственности и массой других организаций и людей. Например, я вор с точки зрения Полины Дашковой, Аркадия Арканова, Сергея Лукьяненко и Евгения Евтушенко, подписавших письма против (для краткости упрощаю) перехода библиотек на электронные копии и в целом против свободного хождения таких копий (да-да, Евтушенко, распространявшийся в СССР в самиздате, сегодня против самиздата!). В этой компании даже Людмила Улицкая!
А еще я вор с точки зрения управления «К» МВД России, которое недавно возбудило дело против пользователя Сети «В контакте», выложившего на своей страничке несколько чужих музыкальных записей: бедняге теперь светит до 6 лет по статье 146 УК РФ («Нарушение авторских и смежных прав»).
Сейчас распишу свои преступные действия во всей красе.
В прошлом году я просмотрел 71 фильм, прочитал 30 книг, а уж музыки прослушал без счета. Оплатил я при этом три билета в кино и 37 DVD-дисков. Остальные скачал из бесплатных файлообменных сетей. И если в начале года я заказывал недорогие — 99 рублей — диски через интернет-магазин OZON, то после третьего или четвертого бракованного плюнул: нет хуже, чем когда настроишься провести вечер с женой за просмотром прошкинского «Чуда», а на 15-й минуте диск застывает, прямо как главная героиня этого фильма.
Из книг, правда, я лишь шесть штук добыл, не заплатив, в электронном формате. Зато уже в этом году почти все мое чтение — бесплатное: под Новый год я скачал одним файлом библиотеку в 129 тысяч томов.
Почему я больше не хожу в магазины? Почему игнорирую кинотеатры? Почему не хочу, чтобы моя денежка попала в карман хоть Прошкину, хоть Улицкой, да хоть Михалкову с его правообладателями? Потому что жадный?
Вовсе нет: за технику для чтения, прослушивания и просмотра я заплатил немало.
Подлинная причина в другом. В том, что в распространении книг и фильмов, музыки и фотографии в последние годы случилась революция: их можно мгновенно копировать и передавать в любую точку мира. И в том, что издательства и магазины, кинотеатры и правообладатели эту революцию не то чтобы прохлопали, но не смогли поставить себе — и мне — на службу. Они по отношению ко мне — как Хоботов с Людочкой из «Покровских ворот» по отношению к Савранскому (и надо ли говорить, что пьесу Леонида Зорина я только что взял с электронной полки, чтобы перечитать известную сцену?).
Новая реальность
Представьте себе, что вы в меру упитанный мужчина в полном расцвете 46 лет, который любит читать, но у которого на носу очки. То есть что вы — это я.
И вам, допустим, нужна книга Ранкура-Лаферьера «Россия и русские глазами американского психоаналитика». Сначала вы ищете ее в обычных магазинах, потом в интернет-магазинах, потом пишете в издательство «Ладомир», которое отвечает, что тираж раскуплен. И вы снова пишете, объясняя, что готовы платить за электронный текст.
Что сообщают в ответ Хоботов с Людочкой? Правильно: что они торговлей электронными книгами не занимаются. В переводе на русский это означает: еще чего, нашел дураков! Мы тебе, значит, вышлем файл, а ты его запустишь в оборот!
И что прикажете делать мне? Можно идти в бесплатные файлообменные сети. Если там нет (а там нет) — кинуть клич в социальных сетях. Есть вероятность, что обладатель заветного тома, желая помочь, разброшюрует книгу, заложит страницы в сканер и вышлет мне файл, которым я, в свою очередь, тоже поделюсь. С нашей точки зрения, мы ведем себя так, как положено приличным людям, которые хорошую книгу дают почитать другим, просто «дать почитать» теперь означает «дать скопировать».
Но, кроме нас, к этому оказался никто не готов.
Издательства оказались не готовы к спросу на электронный и аудиоформаты. Книжные магазины оказались не готовы к тому, что за бумажную версию читатель согласен платить, даже прочтя электронную. А законодатель оказался не готов к тому, что произведение отделилось, как душа от тела, от материального носителя. Вот если я книгу Улицкой дал почитать другу — это ведь не нарушение прав ни Улицкой, ни издательства, правда? А если у меня десяток друзей? Сотня? Тысячи? У меня в ЖЖ без малого три тысячи друзей!
А если в новом обществе вообще все по-другому? Скажем, нужно бесплатно работать в одном месте, чтобы деньги получать в другом, но без первого невозможно второе? (Непонятно? Но так сейчас у музыкантов в России — они не зарабатывают на дисках, зато берут свое на концертах, куда приходят вдохновленные бесплатными записями адепты.)
Старый век
На самом деле это конфликт идеологий: идеологии регламентируемого, дозируемого, дефицитного доступа к информации — и идеологии свободного выбора. Среди тех самых 129 тысяч книг, что я скачал, есть ведь не только Улицкая, Евтушенко и Лукьяненко. Там еще и Гитлер, и Троцкий, и Мао… Понимаете, да?
В индустриальную пору информацию можно было регламентировать, контролируя носители. Закон, запрещающий без согласия автора смотреть, читать, слушать и тиражировать, вообще уходит корнями в 1710 год. Конкретно — в Статут королевы Анны, он же Copyright Act, когда за творцами были закреплены 14-летние права на все копии. И этот Статут, по моему мнению, был разумнее сегодняшнего закона, когда права сохраняются не просто пожизненно за автором, но и еще и посмертно 70 лет за наследниками. То есть сегодня праправнуки решают, с чем общество можно познакомить и сколько с общества за это можно содрать.
Информационное общество живет по законам, напрямую обслуживающим общественный интерес. А доинформационное — по законам частного интереса. И герои прежних лет — защитники собственного интереса, а также тех, кто вложил в их раскрутку деньги — хотят остаться подданными королевы Анны, как будто информационной революции не свершилось. На знаменах их — знак копирайта, впереди, как щит,— писатели с письмами, а позади — управление «К».
А их враг — я со товарищи.
Киберномика и писатели
— И что же, ты хочешь, чтобы Улицкая писала романы бесплатно? — говорит мне жена, когда я рассказываю ей об этой статье.
Моя жена — умная, но до чрезвычайности наивная женщина, тоже (как и автор «Даниэля Штайна») любящая подписывать письма протеста под влиянием эмоций.
О господи! Да я обожаю Людмилу Улицкую (не говоря про жену). Я полон сочувствия не только к ней, но и, например, к книгоиздателю, приславшему мне письмо с рассказом, как торрент-трекеры, файлообменники, убивают его бизнес. Он написал, что свою книгу велосипедных маршрутов многажды видел бесплатно распечатанной в руках велосипедистов. Я засмеялся: вспомнил, как я — тоже велосипедист! — искал эту книгу по магазинам.
Но пару ласковых слов издателям и писателям я сказать все же хочу.
Отличительная черта информационной эры для меня в том, что теперь сразу видно, кто ищет истину, а кто — заработок.
На сайтах велолюбителей люди делятся рассказами о маршрутах не за деньги, а чтобы помочь другим любителям — и тем получают награду свою. Эту статью я пишу не ради гонорара, а чтобы в интересах общества изменить закон.
В ЖЖ, в твиттер, в социальные и файлообменные сети люди выкладывают информацию совершенно бесплатно: даже если они, как Юрий Деточкин, виноваты — они, как Юрий Деточкин, не виноваты.
И эта схема бесплатного обмена идей кажется мне куда более честной, моральной, полезной, чем базирующаяся на корыстном праве предыдущая. И здесь я бы поставил, конечно, точку, когда бы не вопрос: на что все-таки жить Улицкой?
Деньги и киберномика
Мои дальнейшие ласковые слова сводятся к нескольким идеям.
Первая: а с чего это авторы решили, что хождение электронных копий убивает обычные продажи? Продажи убивает отсутствие интереса к чтению. А я ничуть не перестал заходить в книжный магазин «Москва», где ночная торговля, приятная атмосфера и только наценка абсолютно адова. «Зеленый шатер» Улицкой я там, возможно, куплю, хотя, скорее, куплю там, где цены ниже. А пока да, читаю его бесплатно: магазин «Москва» торгует электронным файлом за 159 рублей, что есть не просто грабеж, но с особым цинизмом по предварительному сговору группой лиц, в которую Улицкая если и входит, то на правах младшей сестры (хотел бы я знать, сколько из 159 рублей пойдет ей в карман!). Так что если Людмила Улицкая считает, что ее обворовывают, пусть пойдет к директору «Москвы» Марине Каменевой и поговорит с ней сурово с глазу на глаз. Хотя Марина Каменева, скорее всего, скажет ей, что популярных писателей как покупали, так и покупают, хотя бы потому, что нет ничего приятнее перелистывания бумажных страниц. И что электронные книги не отменили обычные, как DVD не отменили кинотеатры, кинотеатры не убили театры, а грамзапись не убила концерты.
Второй важный момент. Пусть я полон сочувствия к писателям, но я не считаю, что занятия литературой — вид заработка. Это принимают как данность поэты, которые, за исключением позднего СССР, нигде не жили на гонорары, следуя формуле: «Землю попашет — попишет стихи». Некрасов, например, жил со своих поместий и карточной игры. Пастернак — с переводов. Бродский в Америке преподавал. А булгаковский Максудов писал роман о театре ночами, поскольку днем работал за зарплату в «Вестнике пароходства». И это, с моей точки зрения, нормально. Если тебе есть что сказать urbi et orbi — говори. Если мир твоими словами будет потрясен, ты получишь Нобелевку и миллион долларов. Если не будет — довольствуйся тем, что есть, и зарабатывай циклевкой полов. Джон Перри Барлоу, автор «Киберномики», первым описавший принципы постиндустриального мира, был ковбоем.
Третье. Возможно (это версия), что информационная экономика меняет местами продажу и оплату. В традиционной экономике я сначала оплачиваю билет в кино, далее смотрю «Утомленных солнцем — 2», далее плююсь и говорю, что зря смотрел. Но деньги обратно получить не могу, потому что кино — оно вроде лекарства или трусов, которое тоже возврату не подлежат. В киберномике возможен иной вариант. Он описан в книге «Экономика символического обмена» профессором ВШЭ Александром Долгиным. Идея в том, что плата за интеллектуальный продукт должна браться не авансом, а постфактум и на добровольных началах. То есть прочитал Долгина, восхитился — и заплатил ту денежку, которую считаешь должным. А скачал Михалкова, разочаровался — и не заплатил ничего. Именно так распространяются компьютерные программы по условно-бесплатному принципу shareware. Принцип может действовать и в иных формах: например, Улицкая может заявить, что для написания романа ей необходим миллион рублей, и объявить сбор средств. Это действует: когда Алексей Навальный объявил о сборе средств на создание антикоррупционного сайта «РосПил», то собрал за пару дней несколько миллионов. Кстати, Долгина можно скачивать бесплатно, не опасаясь репрессий. Он защитил книгу не копирайтом, а более гибкой лицензией Creative Commons: она позволяет автору делегировать часть своих прав в пользу, например, читателей.
Четвертое. Не исключено, что финансирование сложных произведений должно вестись в основном через гранты. Я сомневаюсь, что фильмы Киры Муратовой или Алексея Германа когда-нибудь окупятся. Однако я также не сомневаюсь, что Муратова и Герман — гении. А в интересах общества — через бюджет — гениев содержать. И затем, в идеале, распространять их фильмы бесплатно.
Пятое. Легкость доступа к информации отнюдь не мешает бизнесу, если бизнесом занимаются тоже гении — как создатель Apple Стив Джобс. Феерический успех его айфона и айпэда еще и в том, что одним касанием и за малую денежку можно скачать необходимые книгу, музыку или фильм: в этих гаджетах идеологии бизнеса и общества идеальным образом совпадают. Однако рискните сегодня в России купить через интернет билет в кинотеатр: в большинстве случаев это невозможно. А там, где возможно, неудобно и муторно: вот почему я редко бываю в кино.
В итоге
Чего я добиваюсь?
Как минимум — дискуссии об авторском праве.
Если бы сегодня срок его действия ограничили 14 годами в духе королевы Анны — это уже было бы успехом для общества.
Ведь именно подчинение нелепому, дикому, устаревшему закону наших законопослушных библиотек превратило их из хранилищ человеческой мысли в могильные курганы. Попробуйте, даже имея интернет и интерес к истории, получить хоть с какого могильника даже не Пайпса и Монтефиоре, а Соловьева и Костомарова! Фигушки. Спят курганы темные, солнцем опаленные, и туманы белые ходят чередой. Место хранилищ заняли частные бесплатные электронные библиотеки — тоже изрядно пощипанные обладателями авторских прав.
И поверьте, не все представители «старой экономики» сочтут меня разрушителем. Я вон как-то заикнулся в разговоре с Николаем Копаневым из питерской Публички — он заведует Библиотекой Вольтера — о своей сотне тысяч электронных книг.
— Это ноль! — в ответ Копанев на меня закричал.— Это просто ничто! Электронных копий должны быть миллионы! Миллионы! — топнул ногой и побежал к себе читать в подлиннике переписку Вольтера с Екатериной, к которой, увы, не имею интернет-доступа я.
Что я могу? Разве что добавить к несуществующим миллионам эту статью.
18 Ноября 2011 г., изменено: 23 Ноября 2011 г.

Комментарии

Ваш комментарий может стать первым
Оставить комментарий
отписатьсяподписаться

Оставить комментарий