Советы начинающим музыкантам. < Стать звездой! < Арт-библиотека < Арт

Советы начинающим музыкантам. Как нужно общаться с музыкальными критиками

16 Мая 2010 г., просмотров: 1009.

Музыкальный критикПотом мы всегда можем вернуться на два шага назад, хотя большой поклонник сонат Бетховена Людвига ван Ильич Ленин В.И. этого решительно не советовал. А вот кто такой Людвиг ван Б., тебе пока знать совершенно необязательно, не то ты намастыришься начинать свои композиции оригинальным «пу-бу-бу-бум», а гитариста заставишь выучить как Отче наш первую часть послания к Элоизе, а ее, между прочим, уже забила за собой группа Accept, так что тебя попрут за плагиат такие дюжие мужики, что ты еще долго будешь удивляться, снимая футболки, почему же у тебя в соплях не грудь с надписью «ПанкЪс нот дед», а, напротив, спина с надписью «Кил ем ол».

Вообще, тема плагиата, или, как тебе стоит обозначать сей факт на всякий случай, опасаясь за свою майку, «заимствований», — ты можешь даже выебнуться и произнести фразу «блуждающая фабула», добавив при этом «условно говоря», но только не при панках, которые тебя тоже вынесут за грубые выражения при девушках, — столь интересна, что ей мы посвятим отдельную главу, или, скорее, приложение, в котором поглядим на увлекательные взаимоотношения наших и ихних музыкантов и проследим трогательные творческие союзы от «Давид Тухманов — группа «Styx» до «Борис Борисович и все-все-все». Но это — попозже, когда ты будешь морально готов копаться в забугорной музыкальной помойке с целью выуживания оттуда полезных тебе штукенций, имея при этом выражение лица человека, берущего, по меткому выражению все того же Бориса Борисочиа, свое там, где ты увидишь свое (между прочим, до сих пор непонятно, почему среди карманников, форточников, домушников, медвежатников и прочих приличных людей не создан еще профсоюз под этим лозунгом). А пока ты слаб духом и не можешь на прямой вопрос «Какого ж хрена было красть такое старье, как песня Let It Be?» отвечать так же прямо «Я — змея», забудь. Наше время еще придет. Вернемся к критикам.

По традиции — преамбула. Можешь пока сходить попить пивка, я уже привык беседовать с мебелью, насмотревшись на тебя. Так вот, глубокоуважаемый шкаф, оперируя устойчивым словосочетанием «музыкальный критик», мы делаем определенное допущение, чтобы нас принимали всюду, а не только в редакции журнала «Мурзилка». На деле, друг мой шкаф, музыкальными критиками в нашей стране могут именоваться считанные единицы среди тех, кто пишет про музыку: прочим достаточно понятия «музыкальный журналист». Ибо, о шкаф, словосочетание «музыкальный критик» налагает определенные обязательства: во-первых, чтобы так себя именовать, желательно закончить какое-нибудь профильное высшее учебное заведение, а не только прогнать на ускоренной перемотке оперу Вагнера «Парсифаль» и три диска из Полного собрания сочинений группы «Blind Faith», выпустившей, как тебе, может быть, неизвестно, всего один диск, вот почему два остальных и назывались одинаково оригинально — «Modern Talking». Во-вторых, даже если мама с папой желали видеть тебя переводчиком Райнера Мария Рильке и засунули в иняз, а ты, однако, избрал опасную тропу хулителя чужих творений, то хотя бы займись самообразованием, дабы не называть виолончель «большой скрипкой» либо «экзотическим инструментом Черных Репперов»Челло«(от англ.»брателло«- авт.)», отличать модальность от атональности и не писать по поводу каждой второй группы, что гитарист ее наяривает «атональные соло», тогда как он просто в ноты не попадает. Для этого желателен еще и слух, который чаще берется от Бога, но вполне достижим на приличном уровне упорными тренировками. В-третьих, желательно иметь определенные представления об историко-культурном контексте, чтобы не уподоблять Криса Ботти Луи Армстронгу на том основании, что оба в дудку дули, а в пышных сочинениях Dream Theater не искать генезиса «прямиком от Иоганнеса Себастьяна Бриттена». Также потребны общая эрудиция и разум. Однако, поелику музыкальные журналисты — народ обидчивый, мы из понятного лизоблюдства будем продолжать называть их музыкальными критиками, тем паче что если они на них не особо тянут, то уж ты на музыканта пока и вовсе не похож, так что смирись, друг мой шкаф… а, ты уже вернулся. Я не сразу заметил, извини. Так вот, потрафим их маленьким слабостям: все лучше, чем потом огребать уничижительные отзывы о «так называемом вокалисте, которому лучше бы петь в ванной, включив на полную катушку воду» — они еще и злопамятны, забыл тебе сказать.

Впрочем, не все из них. Собственно, для того я и затеял нижеприведенную классификацию, чтобы ты знал, чего и от кого бояться. Одно ты должен знать твердо — бояться надо обязательно. В нашей музыкальной журналистике до сих пор в ходу творческий принцип «обосрать так, чтобы народу было весело», который напрямую вытекает из другого принципа — «обсирать веселее, чем хвалить». «Веселее» тут стоит на месте «легче», но это наша маленькая с тобой тайна. Ты и сам можешь убедиться в последнем: вот скажи, что тебе проще — сходить в сортир по большой нужде или перевести глухонемую разбитую параличом старушку через дорогу? Понятно, понятно, не принимай «старушку» на свой счет. Хотя, честно говоря, ты мне ужасно напоминаешь ее, когда вот этак встаешь перед микрофоном и заводишь песнь свою. Но это пройдет. Главное — в случае чего рви рубаху на груди или поливай себе репу пивом. Действует безотказно. Девочки на несколько минут забывают, что это именно ты только что гнусил, повиснув на стойке, строчки «Русь калиновая, пусти меня стрелой малиновой по небу напомаженному в город золотой». Правда, у тебя, как и у игрока в интеллектуальную игру «Счастливый случай» или как там ее, псину, есть только три возможности воспользоваться верными козырями, потому что две Порывальные рубахи на себя не взденешь и третий раз пивом себя не польешь — всем этот фокус уже приелся. Но на пару песен хватит. А больше тебе в ближайшие три года при обширной аудитории сыграть и не дадут, ибо ты обязан будешь пробыть определенное время в статусе специального татарского гостя на разных Фестивалях Натуральной Без Балды Русской Музыки «Отрываемся-2020 С НАПИТКОМ»МАТЕРЫЙ ЛОСЬ«, а все прочее время огибаться по клубам, натолкав туда силком всех своих друзей, девушек друзей и друзей девушек, чтобы в зале не раздавалось эхо, как пещере Лейхтвейса. Но мы отклонились. Приободрись! Отправляемся в Страну, Где Никогда Не Светит Солнце. В конце каждой рубрики я поставлю коэффициент опасности по знакомой уже тебе десятибалльной шкале. Заучи его. Это может спасти тебе жизнь. Хотя и не спасет. [PageBreak]

1. Начинаюший критик. Самый невинный тип, лопух вроде тебя, который, однако, иногда может стать страшнее якудзы. Отличительная черта — голубые навыкате глаза и непременная дегенеративная улыбка, о необходимости которой он вычитал в настольной книге»Как произвести хорошее впечатление на людей«. В сущности, это единственная книга, которую он читал, остальное же он слышал вполуха, но эти пол-уха стоят иного радара: он слышал все. В результате чего в голове у него такое же пюре, какое тебя заставляли есть в детском саду — в нем можно было захлебнуться, но жрать его было нельзя ни под каким видом. Этот тип способен одновременно находится в пяти местах, часто выбор его профессии обусловлен желанием ебать все, что шевелится, и тут он часто преуспевает, но это нас не касается: пусть страдают те, кто шевелится. Твою музыку он непременно похвалит, однако сделает несколько небольших недочетов: группу твою»Три гавайца«он назовет группой»Ленинград«, твой легкий недобрит-поп он уподобит»веселому панку «Depeche Mode», а тебя обязательно определит барабанщиком. В результате тебе придет чистить морду Шнур, рекорд-лейблы на всякий случай будут сторониться умственного калеку, потому что слова о «веселом панке» он вложит тебе в уста, а шутники-друзья на день рождения станут дарить тебе пионерские барабаны. Коэффициент опасности: 7/10. 

2. Критик ежедневного издания. Бывает трех видов: эстетствующий, ностальгирующий и занятой. Про последнего ты забудь, как и он забудет твое имя сразу после того, как ты представишься, и немедленно отлучится на минуту, чтобы больше уже не вернуться. Обоим первым ты не понравишься, как ни вертись и сколько пива себе на голову ни вылей — не девочки, чать, и работы — тоже жопой жуй. Эстетствующий будет презирать тебя за то, что у тебя в группе нет никого, кто играл бы на стиральной доске, унитазе или особом инструменте, секрет изготовления которого давно утерян индейцами резервации «Мертвое копыто», что в сорока милях южнее города Сан-Хуан-де-Монтобан, где готовят лучшую в мире текилу и есть радио только для местных, которое передает настоящий каджун, а не тот, каким обычно наебывают доверчивое население Америки. Ностальгирующий будет сетовать на то, что вот в его время были дискотеки и «медляки», а сейчас не «медляк» пошел, а говно какое-то, с ним не то, что с девочками танцевать — даже мочиться стенка на стенку не получится, обе стороны заснут, пока будут сходиться друг с другом, вот послушайте-ка эту дерьмовую группу, свалившуюся тут мне на голову, когда мне про новую гениальнейшую песню Пола Маккартни надо писать четыре полосы. Во всяком случае, однако, оба сообщат про тебя немного, но почти правильно: эстетствующий критик лишь назовет по привычке и в спешке бас-гитару — укулеле или диджериду, а второй сравнит твой альбом, на котором ты записал десять трехминутных композиций про девок и портвейн, с альбомом The Wall — догадайся, в чью пользу. Коэффициент опасности: 4/10. 

3. Критик таблоидного формата. Тут, братец мой, все зависит от того, в каких отношениях само издание со службой рекламы и не дано ли ему оттуда указание все группы на «М» посылать на хуй, потому что менеджмент группы «Машина Времени» отказал рекламной службе в халявных билетах на концерт, а твою группу как раз называют «МаракаССЫ». Если, однако, такого указания отдано не было, то про тебя напишут вполне правдиво, хотя и с некоторой долей небрежения, потому что ты — не ВИА Гра и буферов у тебя, братец, увы, нет. Не в том дело, что буфера так уж необходимы для положительной рецензии — просто таблоидные форматы любят группы, из коих можно сделать текст на три полосы, которые как раз освободились, потому что служба рекламы дала указание посылать на хуй всю рекламу шампанского, так как какая-то марка отказала ей в халявном ящике своей продукции, а бильд-редакторы в этих случаях звереют и требуют фотографий, потому что текст — запомни этот слоган, он тебе многое объяснит, — «должен быть подписью к фотографиям». А какие с тебя, на хрен, фотографии, если даже милиция держит тебя по три часа в обезьяннике, едва только посмотрит на фото в твоем паспорте, — чтобы тебе вдругорядь неповадно было насмехаться над сотрудниками при исполнении. Рецензия, хоть и с пренебрежительной интонацией, все же будет положительной, потому что таблоидные форматы в общем-то любят русские группы, но она обязательно слетит, потому что служба рекламы дала указание посылать на хуй все музыкальные рецензии, так как вчера она подвела баланс, напилась на радостях, и ей не понравилась какая-то группа по радио — какая, она уже не помнит, но на всякий случай велела запретить всю музыку сразу. Коэффициент опасности: 0/10 за неимением результата.

4. Критик специализированного музыкального издания. Делятся на тех, кто любит русскую музыку, и тех, кто ее терпеть не может. Первый обычно пишет про релизы лейбла Narada, а второй — как раз про таких, как ты. Тут, впрочем, у тебя самый реальный шанс получить о себе наиболее правдивую информацию, потому что даже если критик, который ненавидит русскую музыку, напишет про тебя, поглядев лишь на обложку твоего диска, что-то неверно, то коллега его, любящий русскую музыку, непременно оторвется от сочинения рецензии на программу для медитаций в гаитянском стиле и поглядит товарищу через плечо, после чего скажет, что вот тут и тут надо поправить, ибо он все знает досконально, так как жил с предыдущим вокалистом этого коллектива на одном этаже. Пусть последний факт тебя не пугает: критики, любящие русскую поп-музыку, жили со всеми предыдущими вокалистами отечественных поп-групп на одном этаже, даже если данные группы с самого начала играли эмбиентынй драм-н-бэйс безо всякого вокала вообще. В остальном эти люди действительно почти все про тебя знают, так как еженедельно затариваются пиратскими дисками с отечественными исполнителями и, кроме того, читают сводки InterMedia и все пресс-релизы по любимой теме, даже если они пришли на чужой компьютер. Оценят тебя стабильно на два шара из пяти, потому что оценки все-таки будет выставлять первый рецензент, а у него четкая градация: пять баллов — «Мумий Тролль», четыре — «Сплин», «Би2» и «Ленинград», три — все то, о чем хоть раз сказали по телевизору, два — это ты, и один — проект «Австралия», который получает эту оценку вот уже много лет и может ей по праву гордиться. Имей в виду, однако, что специализированные музыкальные издания этой стране нужны примерно как жителям Марокко — справочник по разведению оленей, и потому распространяются они преимущественно на Горбушке и в прилегающих местах, а также среди друзей и знакомых работающих в издании людей. Зато, если тебе посчастливится урвать нужный номер, ты можешь вырезать из него рецензию на свою группу, наклеить на картон, сложить картон пополам и поднести маме в виде открытки на 8 марта. Мама будет ужасно довольна и, может быть, впервые решит, что ты не совсем никчемный остолоп, хотя лучше бы тебе все же было закончить то ПТУ — имел бы профессию. Коэффициент опасности: 3/10. [PageBreak]

5. Критик глянцевого журнала. Обычно про таких, как ты, не пишет, но, как положено журналисту светскому, имеет некоторую ветреность в мыслях, отчего его может на тебе внезапно заколодить. Дальше ты уже не волен ни в чем: для начала, чтобы объяснить себе и читателю, с чего это его вдруг заколодило, данный тип уподобит тебя группам и персонажам по следующему списку: Coil, The Residents, Cleaning Women, The Tiger Lilies, а также недавно выступавший в приватном клубе коллектив, который играет на пальцах альтернативный индастриал и не только вот уже сорок лет не показывает лиц, но даже скрывает те же сорок лет свое название. Затем могут последовать параллели с юностью указанного критика, которая прошла в трудах по продаже паленых джинсов. Потом возможен поворот в сторону арт-рока с последующим обнулением оного стиля, так что ты уже решительно не понимаешь, где же тут про тебя. Тебя, например, могут объявить Столпом русского андерграундного движения 80-х, хотя в 89 году ты разве что андерграундно курил в школьном сортире первую сигарету в своей жизни. Собственно, запомни: критику глянцевого журнала важен не ты, ему важен текст. В любом случае, впрочем, ты можешь быть уверенным, что критик глянцевого журнала расхвалит тебя если не по первое, то по второе число, просто потому что глянцевые журналы Фуфла Не Толкают, если у них нет на то специально отведенного места. Коли у тебя есть такая возможность (а у тебя ее нет), проследи, чтобы название твоей группы было написано правильно, и дело в шляпе: лучшей рекламы тебе не сыскать. Через месяц тебя будут знать Эстеты всей столицы и уподоблять твою музыку, этот незатейливый гитарный чес, лучшим творениям Ричарда Пинхаса и Дженезиса Пи-Орриджа. Правда, владельцы клубов, наперебой приглашающие тебя выступить у них, могут остаться недовольны поначалу твоей трехаккордовой лабатней и песнями про девок и портвейн, но в конце концов смирятся и они, найдя в том, как твой гитарист подтягивает единственную струну, на которой он в состоянии воспроизвести три ноты без того, чтоб вызвать в людях сильное ожесточение, особый шарм, и ты, того гляди, окажешься зачинателем какого-нибудь нового маргинального стиля. Так и до энциклопедий дотрахаться недолго. Коэффициент опасности: 1/10. 

6. Женщина-критик. Относительно редкая птица в мире поп-музыки. В целом участницы этого сообщества обладают фиксированным набором характеристик, которые в каждом конкретном случае вступают между собою в химическую реакцию. Варианты следующие: свирепая бессмысленная женщина-критик, интеллигентная осмысленная женщина-критик, интеллигентная бессмысленная женщина-критик. Свирепых осмысленных женщин-критиков отчего-то химия до сих пор не производит: над этой загадкой можно долго биться, но лучше плюнуть, ибо женщина сама по себе есть загадка, друг мой. Свирепая бессмысленная женщина-критик много пьет, курит, с удовольствием ругается матом и любит показывать едящим в одной с ней столовой женщинам — открытки с большим хуем на них, а мужчинам — соответственно, с пиздой. Не зная ни одного языка, она, однако, ходит на все пресс-конференции т.н. «модных» артистов из разных стран и задает им пространные вопросы, которые переводчики стесняются переводить и на которые в конце концов сама знаменитость отвечает одним коротким словом no. Попав к ней в лапы, ты остаешься наедине с промыслом Божиим: лишь он способен предопределить, достаточно ли свирепая бессмысленная женщина-критик влила себе в хлебало, не критические ли у нее дни и сросся ли у нее контракт с ди-джеем Sasha на выступление под баннером ее конторы — она долго будет при тебе орать в сотовый, что так, блядь, дела не делаются, что она, блядь, везет эксклюзивного артиста эксклюзивно в эксклюзивном вагоне, чтобы он, блядь, дал Настоящее Пати, а не, блядь, танцульку для детей, пока, наконец, ты не заметишь, что она орет в телефон, не включая его, и не потому, что понты кидает перед тобой, а потому, что уверена сама, будто ей отвечают. Отложив, наконец, телефон, она займется тобой, и вот тут настанет настоящая пора возносить молитвы Господу, ибо пути свирепой бессмысленной женщины-критика так же неисповедимы, как и Его пути, а может, и еще неисповедимее, поелику свирепая бессмысленная женщина-критик, в отличие от начинающего критика, слышала и читала в пять раз меньше того, зато уверена, что знает все. Она полагает, что Главный Британский Музыкальный Журнал называется Cure, потому что в Британии есть Самая Главная группа с таким названием, она знает, что барабанщика Duran Duran зовут Саймон Ли Бонт и так далее. Если она по твоей харе сразу не решит, что место тебе в детском саду, и не расхохочется тебе дико в лицо, снова принимаясь звонить ди-джею Sasha по специальному номеру, который тот ей дал лично, говоря в трубку: «Саша, блядь, все будет о'кей, ты меня понял, блядь, заебись все будет, это я тебе гарантирую!», то она внезапно может решить, напротив, что ты — зачинатель нового стиля «нью-вейв», который ты придумал год назад, сидя у себя на кухне, и что у тебя вокал в шесть октав, и прямо так и прописать в соответствующем месте, особенно напирая на то, что ты настолько крут, что даешь только «гики» (в скобках для лохов будет пояснено, что «гик» — это специальный засекреченный концерт только для специальных продвинутых людей). Коротко свирепая бессмысленная женщина-критик писать не умеет и обычно работает в многотиражном издании, так что назавтра ржать над тобой будет весь город, спрашивая, когда ты дашь наконец нормального «гика» и прося взять ноту «си» восьмой октавы, чтобы летучие мыши обосрались от зависти.

Не то интеллигентная осмысленная женщина-критик. Она напишет про тебя все абсолютно правильно, сочувственно и где-то даже с материнской опекой, но настолько бесцветно, что люди станут засыпать на строчке: «у нас появилась молодая хорошая группа…», не дойдя даже до названия группы. Тебе может показаться, что тебя подъебнули, но это — ложное впечатление: просто интеллигентная осмысленная женщина-критик так боится обидеть начинающих артистов, что слова подбирает предельно нейтральные, в итоге делая свой текст чем-то вроде официального письма «Ответное слово благодарности XXXI съезду КПСС от механизаторов прикаспийского региона». По крайней мере, ты можешь быть уверенным, что она ничего не переврет, формулировки смягчит, но не до такой степени, чтобы ты возомнил себя гением, и ее текстом, совершенно бесполезным с точки зрения промоушна, ты можешь пользоваться как руководством для исправления недочетов в собственной музыке, дикции etc.: кроме того, интеллигентная осмысленная женщина-критик непременно укажет, что и откуда ты попиздил, в оборотах вроде «некоторые песни группы отдаленно напоминают неплохо осмысленное на отечественный лад творчество группы Deep Purple», каковые обороты ты можешь смело расшифровывать как»парням разумно было бы убрать нагло лезущий в глаза рифф из «Smoke On The Water» и переписать слова песен «Я — звезда хайвэя» и «Когда плачет слепой чувак». Интеллигентная бессмысленная женщина-критик отличается от интеллигентной осмысленной женщины-критика не слишком сильно: пишет она так же аккуратно и по-матерински, только лишь ни бельмеса не шарит в теме, поэтому рифф из «Smoke On The Water» она непременно перепутает с риффом «Whole Lotta Love», после чего мягко посетует, что молодая группа немного напомнила ей Pink Floyd периода «Animals». Если ты сдуру возьмешься после этого отсулшивать «Animals», у тебя может сложиться превратное впечатление, будто твоя музыка звучит «объемно». Однако когда друзья начнут хлопать тебя по плечу и называть Роджером, а потом, подвыпив, подвешивать на дереве, требуя изобразить им летающую свинью, ты заподозришь, что та милая женщина все же где-то что-то маханула. Коэффициент опасности: 1-10/10. Все в руке Божьей, друг мой, ибо сердце женщины постичь никому не дано.

7. Дикий критик. Человек феноменальных способностей. Работает сразу в десяти местах, причем, если ты позвонишь в каждое из этих мест с целью навести о нем справки, тебе скажут, что этот мудак задолжал им пять текстов, которые посадили сдачу на три дня, и вообще не работает здесь уже лет семь, если когда-нибудь и работал, а также посоветуют держаться от него подальше. Тем не менее, на любой концерт он аккредитовывается от всех помянутых десяти изданий, а также обувает магазин «Пурпурный Легион» пластинок на сорок еженедельно под рекламу в каждое из десяти изданий, причем берет обычно бокс-сетами и полными собраниями сочинений — скажем, таких свежих, как творчество Rainbow. Кода же из одиннадцатого издания звонят в «Пурпурный Легион» с намерением договориться о рекламе, им отвечают: «Как так? от вас тут уже два года ходит человек». Этот человек и есть наш дикий критик, который когда-то имел пропуск в соседнее с вашим одиннадцатым местом заведение и, посмотрев на название вашей конторы, решил, что ему как раз не хватает рекламных объемов, дабы добить коллекцию Gentle Giant, так что можно и тут попастись, пока вы телитесь — а вы ведь наверняка телитесь, а если не телитесь, то и хрен с вами, контор еще полно, и дикий критик знает их все наперечет. Второй его особенностью является то, что он одинаково глубоко сечет абсолютно во всей мировой музыке, не выключая даже и академическую, и с равной легкостью берется писать про что угодно — от сборников Американской ассоциации рестлинга до раритетных изданий Яши Хейфеца. В итоге он не пишет ни про то, ни про другое, однако в следующий раз опять берется написать про впервые издающиеся треки Hot Seven и новую пластинку Отто фон Шираха. Халява, впрочем, заканчивается, когда его назначают Главным Редактором Настоящего Русского Modjo — а происходит это с регулярностью три раза в год, — и тогда он заявляет, что ему, серьезному человеку и лауреату премий «Бездонная чернильница» и «Золотой дойчефон» в номинации «самый быстрый критик», не пристало сочинять тексты про какого-то занюханного Ричи Блэкмора. Потом Настоящее Русское Modjo рассасывается, и он снова с вами — алкающий работы. В эту пору твою пластинку, мой друг, он способен прихватить на лету, даже если ты не вынимал ее из кармана, не очень уверенный, что вот этот несколько безумного вида человек — музыкальный критик, а не вагоновожатый, и пообещать тиснуть про нее во все свои десять мест. Не обольщайся: к моменту дедлайна его уже назначат Главным Редактором В Натуре Русского Dazed And Confuzed, и он плюнет на твою пластинку жидкой слюной, усмехаясь и вспоминая, как же это ты ему посмел втереть такую туфту — ему, почетному академику премии «Голубая труба». Впрочем, тебе может повезти, и ты попадешь в гэп между запусками Настоящих Брэндов, но трудно сказать, везение ли это, ибо все свои рецензии дикий критик пишет по специальному шаблону, что висит у него дома на стене, подставляя туда только названия, а ежели в шаблоне что-то не учтено из того, что есть на твоем диске, — то виноват диск, а не шаблон. В результате рецензия на твой диск будет неуловимо схожа с рецензией на последний релиз Питера Хэммилла, и это, безусловно, лестно, если не считать того факта, что и Питер Хэммилл, и ты будут одинаково похлопаны по плечу с формулировкой «расти еще надо ребятам, расти». Коэффициент опасности: 7/10. 

8. Олдовый критик. Как можно понять уже из названия, серьезный мужчина лет сорока-сорока пяти. Мог бы избрать своим девизом частушку «Раньше были времена — а теперь мгновения, раньше хуй стоял столбом — а теперь давление», если бы обладал хотя бы зачатками чувства юмора. В чем-то схож с ностальгирующим критиком из ежедневного издания, но, в отличие от него, не зажат рамками дедлайна, поэтому к работе своей подходит с угрожающей обстоятельность. Подразделяется на два вида — критик металлический и критик собственно олдовый. Между тем и другим немало сходства: свои рецензии оба пишут с утопленным капс-локом и часто используют выражения МОЩНЫЙ ОТВЕТ, НАСТОЯЩАЯ МУЗЫКА, ВСЯКОМУ КУЛЬТУРНОМУ ЧЕЛОВЕКУ ПОДОБАЕТ. Металлический критик предельно внимательно отслеживает отечественный рынок, точнее, тот его сегмент, который ведает НАСТОЯЩИМИ ОТВЕТАМИ, и гнобит всякого, кто взялся лязгать железом, потому что тому до Iron Maiden как до звезды. Впрочем, бывает, что его тоже колодит, и если ты играешь Настоящий Отечественный Металл, то тебе может повезти — металлический критик усмотрит в пассажах твоего гитариста сходство с пассажами Judas Priest (и неудивительно — даром, что ли, твой гитарист их посильно снимал нота в ноту), и ты можешь быть объявлен Знаменосцем Возрождающейся Русской Металлической Сцены. Тут, впрочем, тебе надо иметь в виду, что Сцена эта Возрождается вот уже двадцать лет, но ей все никак не подвезут кислородный аппарат, зажатый Михаилом Козыревым, и потому она до сих пор в полуобморочном состоянии, ходит в утку и озирается осовевшим взором по сторонам, в то время как металлический критик ежедневно считает у нее пульс и радуется, если он перевалил за отметку три удара в минуту. Олдовый критик полагает, что музыка вообще кончилась после диска Machine Head, завидя фотографию Джеффа Бека, начинает трястись в пароксизме радости, а Ринго Старра почитает барабанщиком, едва уступающим по технике Господу Богу. Этот порвет тебя в лоскуты, если только ему не покажется, что ты играешь Ритм-Энд-Блюз, под каковым понятием он разумеет сильно сипящие гитары и еще более сипящий вокал, так что тебе придется выкурить не одну пачку сигарет, прежде чем получить хоть кивок одобрения, а также купить своему гитаристу примочку «ща уделаю гитару, будет, падла, знать, как выть», а на самой гитаре большими буквами написать СТРАТАКАСТЕР, даже если по форме она напоминает выпиленный из табурета корпус для модели планера. Потом еще желательно эту гитару пару раз шарахнуть об угол холодильника и сфотографироваться с нею на переднем плане — сделаешь альтернативную обложку для своего диска, которую будешь вкладывать, завидя олдового критика. Коэффициент опасности: 8/10. [PageBreak]

9. Критик-Учитель. В контексте нашего разговора — самое ненужное звено, так как рецензии пишет мало, а те, что пишет, делает левой ногой, давая тем понять, что с дойкой коров и доильный аппарат справился бы, и не хрен было для этого председателя колхоза звать. Но раз уж позвали… Рецензия будет, скорее всего, многословной, ибо коли председатель пришел, не может же он перед доярками речугу не толкнуть, и будет сделана в жанре, который называется «По волне моей памяти»: тебе в ней отведется всего пара предложений, либо сдержанно-поощрительных, либо банально хамских, а всю прочую площадь будут занимать воспоминания Учителя на предмет того, что подобный поворот в поп-музыке он уже как-то обсуждал с Макаром в 1975 и с Брайаном Ино — в 1979; описанию подробностей беседы с Брайаном Ино окажется посвященной самая большая часть рецензии. Но, повторю, дело это для Учителя не главное, а сто двадцать пятое, ибо основной род его деятельности — это присуствие на каком-нибудь телеканале, радиоволне или в колонках, раскиданных по Бог весть каким изданиям, где Учитель предается своим рассуждениям на предмет музыки с присущим ему полетом мысли, излагая свои Мудрые Наблюдения витиевато либо наукообразно, что затеняет несколько их смысл, каковой на деле сводится к парадоксам весьма коротким и построенным по довольно простой схеме, как-то: «Вот все говорят, что классическая музыка — это круто, а по-моему — говно» или «Вот все говорят, что песне нужна хорошая мелодия, а по-моему, мелодия песне на хуй не нужна вообще». Также Учитель склонен к написанию книжек, из коих можно почерпнуть немало важной информации, а именно что группа Kraftwerk — бездарное говно и лохи, Фил Спектор уконтрапупил всю Настоящую Музыку и вообще мудак, а слушать надо рутовый даб и перекличку на там-тамах людей из племени «ые-йао» (отчего-то все Учителя и прочие продвинутые критики не могут спокойно пройти мимо этих гребаных там-тамов и вообще всякого предмета, что менее всего напоминает музыкальный инструмент, а также Ранних Форм Музыки, Которые И Есть Настоящая Музыка, не испорченная блядским Филом Спектором — теоретически, им бы стоило ездить на родину Настоящей Музыки и сбивать палкой с баобабов гениев, как то уже давно делает Нобелевский комитет по литературе, однако статус не позволяет шуршать — нехай всякие Ломаксы парятся). Коэффициент опасности: 5/10. 

10. Собственно критик, т.е. единственный человек, к которому по-настоящему применимо это слово. Друг мой! если тебе выпадет счастье привлечь к себе внимание этого небожителя (что маловероятно), то имей в иду — миндальничать он с тобой не будет и разложит тебя по костям, походя, но в таких выражениях, что ты потом можешь весь интернет облазить — все равно половины не поймешь. Настоящий критик любит музыку и не любит тех людей, которые ее похабят: он довольно часто — сноб, так что наверняка причислит к этим людям и тебя, тем паче что резоны у него, скорее всего, будут веские — во всем мире прошло, знаешь, то время, когда ежели чувак знал, что гитару носят на пузе, а не на спине — то он уже и был вроде как музыкант, и только у нас по-прежнему это заблуждение в ходу. Словом, шансов у тебя тут практически никаких, одна польза — на все твои огрехи тебе будет указано предельно точно и лаконично, так что ты можешь потом посвятить лет двадцать их исправлению, руководствуясь рецензией настоящего критика как учебником. Коэффициент опасности: 10/10.

Вот примерно и вся классификация: кое-что сознательно опущено, чтобы не забивать тебе башку и чтобы ты спал по ночам спокойно, а не орал и не бегал по квартире с одеялом на голове через каждые полчаса. Напоследок хочу заметить еще три вещи — одну неприятную, одну приятную и одну — опять неприятную. Слушай же:

Первая вещь — неприятная — заключается вот в чем: в предыдущих выпусках я лукаво пообещал тебе, что расскажу о противоядиях против критики. Так вот, друг мой, я тебя наебал: противоядий таких нет. Для критики ты — пустое место, и ежели она вбила себе в голову что-то про тебя — то обязательно напишет. Могу только тебя утешить: для отечественной критики и Ричи Блэкмор — такой же ноль без палки.

Вторая вещь, однако, может привести тебя в чувство: все, что я выше наговорил тебе, ты можешь смело забыть, плюнуть и растереть. Поелику в глазах нашего народа, в свою очередь, вся критика — это свора бесполезных халявщиков. Рецензионные блоки в печатных изданиях публикой пропускаются сразу, что ты можешь понаблюдать, поездив немного в метро. Наш слушатель — сам себе голова, и от критики тебе в этом случае может быть лишь одна польза — кто-то краем глаза увидит название твоей группы в газете и потом, заметив в магазине твою пластину и будучи не в состоянии вспомнить, откуда ему знакомо написанное на коробке словосочетание, вдруг возьмет и купит ее. Потом он ее послушает, вспомнит-таки, что даже читал что-то по твоему поводу, и, если ты слушателю понравишься, он объявит критика козлом, коли тот тебя обругал, и просто не вспомнит о нем, если тот тебя хвалил. Сходным образом все произойдет, если пластинка слушателю не понравится: критик будет объявлен козлом с еще большей яростью, поскольку тут еще и деньги плочены, если же тот тебя ругал, то ему вменят в вину, что ругал недостаточно внятно и ввел в заблуждение. Помимо этих реакций, все остальное, на что ты так надеешься, читая на себя положительную рецензию, — пар и утопии. Критика наша пишет для собственного удовольствия, и те, кто попроще, отдают себе в этом отчет, а те, у кого мозги разжижены собственным величием, плюются на каждом углу по поводу артистов, не слушающих их рекомендации, ровно так же, как и артисты на соседнем углу плюются в сторону критики, о чем я тебе уже докладывал. Вообще, вся эта артистическая коловерть напоминает аттракцион «кто кому сильнее уши оттянет», потребитель же конечного продукта об сих увлекательных перипетиях художественной жизни представление имеет весьма смутное.

И, наконец, третья вещь — опять неприятная, — какую я тебе хотел сказать. Тут ты сначала можешь даже не понять, каким боком сказанное тебя касается, но дослушай до конца. И тебе, и мне следует надеяться, что меня не попиздят со всех моих работ после того, как я тут наоткрывал тебе цеховых тайн. Потому что если меня попиздят, я уже назовусь тебе не советчиком, а продюсером, и заставлю тебя двенадцать часов в день гонять гаммы, вопить ослом и пить сырые яйца на завтрак, обед и ужин, пока из тебя не получится хоть какое-то подобие какого-нибудь Элтона Джона. И я, блядь, сделаю из тебя Элтона Джона, даже если ты сдохнешь по дороге, потому что от этого будет зависеть и мой бутерброд с маслом.

Только ты ведь точно сдохнешь, паразит.

Артём Сирин.

16 Мая 2010 г.

Комментарии

Ваш комментарий может стать первым
Оставить комментарий
отписатьсяподписаться

Оставить комментарий