«Серьезное политическое кино < Киноиндустрия < Библиотека Импресарио < Импресарио

«Серьезное политическое кино в России сегодня невозможно»

25 Октября 2010 г., просмотров: 867.

В конкурсе фестиваля «2in1» показали российский фильм «Башня. Зонгшпиль». Эпопея с проектом строительства «Охта Центра» в Санкт-Петербурге неожиданно оказалась представлена в виде оперы: чиновники, арт-истеблишмент, пенсионеры, гастарбайтеры на разные голоса поют о своем отношении к инициативе «Газпрома». Эта любопытная картина, заставляющая вспомнить и об эстетике Бертольда Брехта, и о «Танцующей в темноте» Ларса фон Триера, — плод коллективного творчества группы «Что делать», известной не столько в кино, сколько в мире современного искусства. Участники группы АЛЕКСАНДР СКИДАН и НИКОЛАЙ ОЛЕЙНИКОВ рассказали корреспонденту РБК daily МАРИНЕ ЛАТЫШЕВОЙ о том, как им удалось снять фильм за 30 тыс. евро. и ждет ли Россию всплеск политически активного кинематографа.

Вы сделали «Башню» не просто по горячим следам, а буквально наступая истории на пятки. В чем для вас уникальность проекта «Охта Центра»?

Александр Скидан: В этой истории проявляется вся социально-политическая проблематика, в которой мы живем. И это отличный пример для исследования художественными средствами. Взять в руки камеру и пойти на улицу снимать бездомных — это еще не документальность в искусстве. Должно быть некое обобщение конкретной ситуации. Не стоит впадать в очень простые решения, когда противопоставляются гражданское общество и власть. Мы не говорим, какая чудовищная у нас власть, а показываем, что власть вырастает из противоречий самого общества. Оно разобщено, и в этом его слабость. Мы находимся в положении, когда власть на шаг опережает гражданское общество. Например, если обратиться к недавним событиям — к снятию Юрия Лужкова. В фильме это предугадано: наша история заканчивается звонком сверху, а не революцией снизу. Возможно, смена московского мэра приведет к каким-то улучшениям. Но их не общество добилось, это обществу сделали подарок сверху. Вот в чем цинизм и унизительность ситуации.

«Башня», снятая за 30 тыс. евро, это тот самый малобюджетный кинематограф, модный сегодня во всем мире?

Николай Олейников: У нас все же не кино, а видеофильм, это важно. Кино — это индустрия, где есть рекламные бюджеты, инвесторы, продюсеры.

Александр Скидан: До создания в 2003 году группы «Что делать» ее участники отчасти уже реализовались как художники, поэты, критики, философы. У нас не было потребности с помощью нового коллектива продвигать себя, все были достаточно известны в мире искусства. Но возникло желание сделать нечто более масштабное, и именно в сотворчестве. Так и снималась «Башня». Родилась идея, мы ее обсуждали, совместно анализировали ситуацию. Писали сценарий, искали бюджет, технику, актеров, места для съемок — нелегкий процесс, он не мог пройти без эксцессов, только сценарий трижды переписывался. Это коллективный продукт, но последнее слово, конечно же, было за режиссером Ольгой Егоровой «Цаплей».

Кастинг, кстати, был очень серьезный. У нас и профессиональные актеры, и в то же время мы искали людей по родственникам, знакомым. В ролях гастарбайтеров, например, снимались реальные гастарбайтеры. И труд каждого был оплачен — это наша принципиальная позиция.

Финансирование шло через систему крупных арт-институтов. Что это за система?

Николай Олейников: Допустим, в мире проводится крупная выставка современного искусства. У выставки есть бюджет на производство работ. Кураторы готовят выставку с интересной идеей. И эта идея, эти кураторы нам хорошо знакомы, мы вовлечены в процессы, происходящие в искусстве, нас знают, потому что мы этими же идеями и их разработкой занимаемся давно. И группу «Что делать» приглашают участвовать, из бюджета выставки и обеспечивается часть бюджета картины. Если не хватает, мы получаем остальное из бюджетов других выставок. Так в целом и можно выкрутиться. Но, конечно, это не сравнимо с бюджетом блокбастера.

Подобные возможности могут поспособствовать политической активности в нашем искусстве?

Александр Скидан: Это важный момент: политический вопрос, когда мы говорим об искусстве, не в том, каков месседж и какая тематика затронута. А в том, кому принадлежат средства производства. Если нет господина в лице продюсера, диктующего, о чем должен быть фильм, сколько он должен стоить и так далее, если ты сам все решаешь, а фильм потом распространяется в открытом доступе — вот это и есть политизация средств производства. Сегодня мы пишем один сценарий, завтра другой, но важно, что конкретный результат потом не принадлежит кому-то, мы тут же выкладываем фильм в открытый доступ.

«Россия 88» Павла Бардина, ваша «Башня»… Откуда такой всплеск актуальности в российском кино? Само производство стало проще?

Николай Олейников: Конечно! Вы представьте себе, если бы Бардин снимал свой фильм в 1973 году в СССР: литовки, партийная цензура на стадии работы со сценарием. Техническая часть: подбор чудовищно тяжелой (и физически и в плане обращения) техники (монополистом на которую являются государственные студии). Дальше — технологически сложнейший процесс монтажа, для которого нужна огромная монтажная мастерская. Сейчас достаточно лэптопа, чтобы смонтировать такой фильм, как у Бардина или как наши фильмы. А для съемок достаточно купить видеокамеру в соседнем магазине. Ну, допустим, тут я немного лукавлю — мы работаем с превосходным оператором, и у нас для съемок были арендованы профессиональные камеры, свет, рельсы. Но все же сейчас это гораздо легче и дешевле. Знаете, сколько стоила аренда рельсов, когда мы снимали наш первый «Зонгшпиль» про перестройку? 10 тыс. руб. на весь период. Человек может себе это позволить. Отчасти потому возможна такая быстрая реакция на острую политическую ситуацию.

Александр Скидан: Но пусть и медленно, и не так, как в той же Франции, но протестные настроения в обществе растут. У людей появляется критическое отношение к себе и окружающей реальности. Это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Думаю, нас ждет рост критических политических работ, пусть они и не будут пробиваться на широкий экран. А возможно, и будут. Есть же различные фестивали.

Но все же повторяю: «Башня» — видеофильм, пусть и с элементами кино, оперы, театра. И мы его делали на коленке (относительно бюджетов индустрии). Если переходить строго в контекст кинематографа, то серьезное политическое кино сегодня в России невозможно. Денег на это никто не даст. Да и мир актеров и режиссеров — он страшно коррумпирован капитализмом и дистанцирован от политического высказывания. Люди просто не захотят и побоятся что-то делать.

«Что делать» — объединение художников, философов, литераторов из Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода. В сообщество входят переводчик и поэт Александр Скидан, философы Артемий Магун и Алексей Пензин, Оксана Тимофеева, художники Ольга «Цапля» Егорова и Наталья «Глюкля» Першина-Якиманская (так же известные как дуэт «Фабрика найденных одежд»), Дмитрий Виленский, Николай Олейников, арт-критик Давид Рифф. «Башня» — часть видеотриптиха «Перестройка. Зонгшпиль — Партизанский Зонгшпиль — Башня. Зонгшпиль». «Башню» показали в рамках фестиваля «Текстура» и «2in1», в выставочном центре «Гараж». В данный момент по всему миру проходит порядка десяти выставок с участием «Что делать» (в том числе в центре современного искусства ICA в Лондоне), во многих демонстрация фильма занимает центральное место.

Источник: rbkdayli.ru

25 Октября 2010 г.

Комментарии

Ваш комментарий может стать первым
Оставить комментарий
отписатьсяподписаться

Оставить комментарий